точников и снабжали ими избирательную счетную машину, которая
  делила их пропорционально численности партии или смешивала, представляя свою
  продукцию как "волю народа" - основное топливо, на котором предположительно
  работал силовой двигатель правительственной машины.
   Везде по-разному комбинировались части этого набора и с ними
  производились различные действия. Где-то право голоса получали все, кому
  было больше 21 года; в другом месте избирательным правом обладали только
  белые мужчины; в одной стране выборный процесс был лишь видимостью и
  находился под контролем диктатора; в другой - выбранные должностные лица
  действительно обладали значительной властью. Где-то существовало две партии,
  в другом месте их было множество, кое-где только одна. Тем не менее
  историческая модель очевидна. Однако части могли быть видоизменены, их
  взаимное положение могло быть различным, тот же самый исходный набор
  использовался при конструировании официальной политической машины во всех
  индустриальных странах.
   Хотя коммунисты часто подвергали критике "буржуазную демократию" и
  "парламентаризм", считая их маскировкой для привилегий и доказывая, что
  механизмы власти обычно использовались капиталистами для собственных личных
  выгод, все социалистические индустриальные страны как можно скорей запускали
  представительскую машину.
   Обрисовывая перспективы установления "полной демократии" в некой
  отдаленной постпредставительской эре, они тем временем