вно влияют на деятельность правительства.
   И наконец, еще более мощное средство для осуществления социального
  контроля было запроектировано в принципе представительства. Ведь сам отбор
  людей, которые становились выразителями воли большинства, порождал новых
  членов элиты.
   Когда, например, рабочие на начальном этапе боролись за право создавать
  профсоюзы, они подвергались гонениям, их обвиняли в участии в заговоре, они
  находились под надзором соглядатаев компании, попадали в руки полицейских и
  наемных головорезов. Они не вписывались в систему, не были в ней
  представлены вовсе или же недостаточно представлены.
   Когда же профсоюзы упрочили свое положение, это способствовало появлению
  новой группы интеграторов - трудовой элиты, члены которой не просто
  представляли рабочих, но и стали промежуточным звеном между ними и элитами в
  деловом мире и правительстве. Такие деятели, как Джордж Мини и Жорж Сеги,
  несмотря на произносимые ими речи, сами стали ключевыми фигурами
  интеграционной элиты. Фальшивые профсоюзные лидеры в СССР и Восточной Европе
  всегда были не чем иным, как технократами.
   Рассуждая теоретически, необходимость пройти через процедуру переизбрания
  давала гарантию, что представители - люди добросовестные и продолжают
  выражать интересы тех, кто их выбрал. И тем не менее это никогда не
  препятствовало тому, что государственная машина поглощала представителей
  народа. Всюду углублялись расхождения между представителями и теми, кого