требовало также национальной политической
  консолидации.
   Иначе говоря, политическая единица Второй волны должна была
  соответствовать развитию экономических единиц Второй волны.
   Неудивительно, что когда общества Второй волны начали строить
  национальные экономики, стал очевиден решающий сдвиг в общественном
  сознании. Мелкомасштабное местное производство в обществах Первой волны
  вывело породу очень провинциальных людей, большинство из них соотносили себя
  только с местом, где они родились, или с селением. Интересы, выходящие за
  пределы данной местности, были лишь у очень небольшой группы (титулованные
  особы и церковники, отдельные торговцы, да еще актеры, ученые и наемные
  работники имели такие интересы).
   Вторая волна довольно быстро увеличила число людей, готовых в надежде на
  выгоду рисковать в большом мире. С введением в производство паровой и
  базирующейся на угле технологии, а позже - с появлением электричества,
  суконное производство во Франкфурте, часовое в Женеве или текстильное в
  Манчестере стали производить значительно больше продукции, чем мог поглотить
  местный рынок. А он также нуждался в сырье издалека. К тому же на положении
  фабричных рабочих отражались события в финансовом мире, происходившие за
  тысячи миль от них: работа зависела от отдаленных рынков.
   Поэтому постепенно психологические горизонты расширялись. Новые средства
  массовой информации увеличили объем поступающих сведений, передавали
  изображение