воздействием происходящих
  изменений исчезал узкоместный взгляд на мир. Пробуждалось национальное
  сознание.
   Начиная с американской и французской революций и на протяжении всего XIX
  в. буйство национализма охватило идустриализирующиеся районы мира. В
  Германии 350 небольших, очень разных, соперничающих мини-государств пришли к
  созданию единого национального рынка - das Vaterland(5). Италия,
  раздробленная на части и управляемая Савойской династией, Ватиканом,
  австрийскими Габсбургами и испанскими Бурбонами, пришла к объединению.
  Венгры, сербы, хорваты, французы и другие нации внезапно испытали
  необъяснимое влечение к своим собратьям. Поэты воспевали национальный дух.
  Историки открывали давно потерянных героев, литературу, фольклор.
  Композиторы сочиняли гимны по случаю обретения национальной
  государственности. И все это происходило именно тогда, когда
  индустриализация подвела их к такому шагу.
   Если мы осознали потребность промышленности в интеграции, то должен быть
  ясен и смысл национальных государств. Нация - это не "духовное единство",
  как называл ее Шпенглер*, и не "ментальная общность" или "социальная
  душа"(6). Нация - это не "богатое наследие памяти", как писал Ренан**, и не
  "разделенный образ будущего", как утверждал Ортега***(7).
   То, что мы сегодня называем нацией, - это феномен Второй волны: единая
  интегрированная политическая ---------------------------------------*
  Шпенглер