больше железнодорожные рабочие
  осваивали один регион за другим(8).
   Французский историк Шарль Моразе пояснял: "Страны, которые были уже почти
  объединены, в 1830 г. еще более ускорили процесс консолидации в связи со
  строительством железных дорог... поскольку они оказались неподготовленными к
  появлению необычного стального обруча... сжимавшего их... Каждая нация
  словно спешила провозгласить свое право на существование, прежде чем будет
  проложена железная дорога, с тем чтобы ее могли признать как нацию при
  включении в транспортную систему, которая на протяжении столетия определяла
  политические границы Европы"(9).
   В Соединенных Штатах правительство выделяло частным железнодорожным
  компаниям значительные земельные участки и, как писал историк Брюс Мазлиш,
  воодушевляло их "уверением, что трансконтинентальная дорога станет крепить
  узы объединения между Атлантическим и Тихоокеанским побережьями"(10).
  Золотой костыль, вбитый при завершении строительства первой
  трансконтинентальной железнодорожной линии, открыл путь к поистине
  национальному рынку, интегрированному в континентальном масштабе. И это
  обеспечивало подлинную, в отличие от номинальной, власть национального
  правительства. Вашингтон мог теперь быстро перебросить свои войска через
  континент, что укрепляло его влияние.
   Таким образом, в одной стране за другой возникало новое мощное
  образование - нация. Из-за этого карта мира поделена на четко обозначенные,
  разной