тем, что последовало далее, все это было пустяком.
   Сокровища, которые первые авантюристы и конкистадоры отправляли домой,
  представляли собой в действительности частное награбленное добро. Добыча
  финансировала войны и обеспечивала личное богатство - зимние дворцы, яркое
  великолепие, неторопливый праздный образ жизни придворных. Но этого было
  недостаточно для малоразвитого хозяйства страны-захватчицы.
   Находясь вне денежной системы и рыночной экономики, крестьяне, которые
  едва зарабатывали себе на жизнь на иссушенных солнцем землях Испании или
  туманных вересковых пустошах Англии, производили мало или совсем ничего,
  чтобы экспортировать за границу. Выращиваемого едва хватало для местного
  потребления. Они ни в коей мере не зависели от сырья, украденного или
  купленного в других странах. Для них жизнь так или иначе продолжалась. Плоды
  заморских завоеваний обогащали правящие классы и города, а вовсе не простой
  народ, который в основном составляли сельские жители. В этом смысле
  империализм Первой волны был не столь суров, он еще не был интегрирован в
  экономику.
   Вторая волна преобразовала это относительно мелкое воровство в крупный
  бизнес. Она сделала из начинающего империализма большого хищника.
   Оперившийся империализм не стремился к вывозу слитков золота и изумрудов,
  пряностей и шелков. Он принялся отправлять корабль за кораблем с нитратами,
  хлопком, пальмовым маслом, оловом, каучуком, бокситами и вольфрамом. Этот
  империализм создавал медные рудники