ники в Конго и устанавливал нефтяные вышки на
  Аравийском полуострове. Это был империализм, который высасывал из колоний
  сырье, обрабатывал его и очень часто отрыгивал готовые изделии назад, в
  колонии, с колоссальной выгодой для себя. Словом, это был уже не
  периферийный империализм, а прочно интегрированный в базовую экономическую
  структуру промышленной нации, и от него стала зависеть жизнь миллионов
  простых рабочих.
   Но не только рынок труда испытывал его воздействие. Помимо нового сырья,
  Европа нуждалась также во все возрастающих объемах продовольствия. Поскольку
  государства Второй волны сосредоточились на промышленном производстве,
  перемещая сельскую рабочую силу на фабрики и заводы, им приходилось ввозить
  из-за границы значительное количество продуктов питания - говядину,
  баранину, зерно, кофе, чай и сахар из Индии, Китая, Африки, Вест-Индии и
  Центральной Америки(1).
   В свою очередь, поскольку возрастало производство товаров массового
  потребления, новым индустриальным элитам необходимы были более широкие рынки
  сбыта и новые сферы приложения капитала. В 1880-1890-х годах европейские
  государственные деятели, не смущаясь, заявляли о своих целях. "Империя - это
  торговля", - провозгласил английский политик Джозеф Чемберлен*.
  Премьер-министр Франции Жюль Ферри** высказался более определенно. В чем
  нуждалась Франция, заявил он, так это "в рынках сбыта для нашего
  промышленного производства, экспорта товаров и вывоза