и обречены на
  неудачу. Сама по себе технология, как и отдельно взятые идеи или духовные
  ценности, не является движущей силой истории. То же относится и к классовой
  борьбе. История - не просто свод данных об экологических изменениях,
  демографических тенденциях или развитии средств коммуникации. Политическая
  экономия не может объяснить какое-либо историческое событие. В данном случае
  нет "независимой переменной", от которой зависят все другие переменные
  величины. Здесь есть только взаимосоотносимые переменные величины,
  чрезвычайно запутанные.
   Находясь перед лабиринтом каузальных влияний и даже не имея возможности
  проследить все их взаимодействия, лучшее, что мы можем предпринять, - это
  сосредоточить свое внимание на тех, которые кажутся нам наиболее подходящими
  для наших целей, и признать неизбежность искажения при подобном подходе. В
  этой связи вполне очевидно, что из всех многочисленных факторов, которые в
  своей совокупности создали цивилизацию Второй волны, очевидные последствия
  имело углубляющееся расхождение между производителем и потребителем,
  развитие той замысловатой системы обмена, которую мы теперь называем рынком,
  независимо от того, капиталистический он по форме или социалистический.
   Чем значительней оказывалось расхождение между производителем и
  потребителем во времени, пространстве, в социальной и психологической
  отдаленности, тем больше рынок, во всей его удивительной сложности, при всем
  сочетании оценок, невысказанных