ляд, заявив, что эта
  стратегия - "просто новая форма империализма. Если Запад будет вкладывать
  средства только в мелкие "домашние" проекты, мы никогда не сдвинемся с
  места"(13).
   Внезапная тяга к интенсивному труду может служить на пользу только
  высокоразвитым странам. Чем дольше отсталые страны будут находиться в
  условиях Первой волны, тем меньше конкурентоспособных товаров смогут они
  представить на мировой рынок. Чем дольше они будут делать упор на сельское
  хозяйство, тем меньше нефти, газа и других природных ресурсов останется на
  их долю и тем более слабыми они останутся в политическом отношении.
   В стратегии Первой волны также присутствует порочное представление, что,
  в отличие от прочих факторов производства, время и силы работников экономить
  необязательно, что без передышки гнуть спину на рисовых полях совсем не
  страшно, если, конечно, это делает кто-то другой.
   Самир Амин, директор Института развития и планирования африканской
  экономики, суммируя эти точки зрения, говорит, что методы интенсивного труда
  вдруг стали привлекательными "благодаря распространению идеологии хиппи,
  возврату к мифу о "золотом веке" и благородном дикаре и критике
  "капиталистической реальности"(14).
   Хуже того, формула Первой волны опасно преуменьшает роль продвинутой
  науки и технологии. Многие из тех способов производства, которые она считает
  "адекватными", еще более примитивны, чем те, которыми [536] пользовались
  американские фермеры в 1776 г., и