итягательностью патриархального
  прошлого. Самое удивительное, что цивилизации Первой и Третьей волны более
  сходны между собой, чем с цивилизацией Второй волны. Иными словами, они
  кажутся родственными.
   Будет ли это сходство основанием для стран, ныне пребывающих в условиях
  Первой волны, принять некоторые черты цивилизации Третьей волны без того,
  чтобы "проглотить всю пилюлю целиком" и полностью изменить свою культуру?
  Смогут ли они перешагнуть стадию развития, характерную для Второй волны? И
  окажется ли более легким путем для некоторых стран введение структур Третьей
  волны, чем путь классической индустриализации?
   Может ли в настоящее время, в отличие от прошлого, страна достигнуть
  более высокого уровня жизни без концентрации всей энергии на производстве
  продукции для обмена? Могут ли люди, используя более широкий круг
  возможностей, представляемых Третьей волной, снизить детскую смертность,
  увеличить продолжительность жизни, улучшить питание, обеспечить грамотность
  населения и в целом повысить качество жизни без полного отказа от исконной
  религии и системы ценностей и принятия западного материализма,
  сопутствующего распространению цивилизации Второй волны?
   Стратегии развития завтрашнего дня придут не из Вашингтона или из Москвы,
  не из Парижа или Женевы, а из Африки, Азии и Латинской Америки. Они будут
  приспособлены к местным нуждам. Они не станут развивать экономику в ущерб
  экологии, религии, культуре, семейным традициям и психологической