йные успехи науки и технологии со времен конца второй мировой войны и
  на социальные и политические следствия этого процесса. Третьи говорят о
  пробуждении неиндустриального мира и сопровождающих это явление политических
  сдвигах, которые угрожают перекрыть наши источники дешевых энергии и сырья.
   Можно отметить пугающие изменения в системе ценностей - сексуальную
  революцию, молодежные движения 60-х годов, быстро меняющееся отношение к
  работе. Можно также говорить о гонке вооружений, которая существенно
  стимулировала развитие технологии. Но можно искать причины Третьей волны в
  культурных и эпистемологических процессах нашего времени - процессах,
  возможно, столь же значимых, как Реформация и Просвещение вместе взятые.
   Мы можем найти десятки, даже сотни ручейков, сливающихся вместе, и все
  они причинно связаны. Мы можем увидеть удивительные позитивные и
  отрицательные обратные связи в социальной системе, подсте[572] гивающие и
  усиливающие либо тормозящие и подавляющие определенные изменения. В этот
  переходный период мы можем найти аналогии с великим "скачком", описанным
  такими учеными, как Илья Пригожий, когда относительно простая структура
  вдруг резко поднимается на более высокий уровень разнообразия и сложности.
   Но найти одну, "первую" причину Третьей волны нельзя. В действительности
  вопрос о "причине" неправильно сформулирован или даже совсем неправилен.
  "Какова причина Третьей волны" - это вопрос Второй волны.
   Сказать так - это не