олной уверенности они надеются на то, что будущее станет
  продолжением настоящего.
   Эта прямолинейная система взглядов принимает разные формы. На одном
  уровне она выражается в непроверенных постулатах, на которых часто
  основываются решения бизнесменов, учителей, родителей и политиков. На более
  высоком уровне она выглядит хорошо оснащенной статистикой,
  компьютеризированными данными и футурологическим жаргоном. Оба этих уровня
  сводятся к тому, чтобы видеть будущий мир как все тот же мир
  индустриализации, мир Второй волны, еще в большей степени укоренившийся и
  распространившийся по нашей планете.
   Последние события нанесли сильное потрясение такому не вызывающему
  сомнений образу мира. Когда заголовки газет запестрели сообщениями о
  кризисе, когда произошли иранские события, подобные извержению вулкана,
  когда обожествили Мао, когда цены на нефть стремительно взлетели вверх и
  инфляция стала неуправляемой, когда правительства оказались бессильны
  остановить терроризм, - тогда стало все более популярным видеть события в
  мрачном свете. Таким образом, большие массы людей, находящиеся на постоянной
  диете из плохих новостей, фильмов о несчастьях, апокалиптических библейских
  историй, кошмарных сценариев, выпускаемых престижными "мозговыми центрами",
  очевидно, пришли к выводу, что нынешнее общество не может быть спроецировано
  в будущее, поскольку будущего вообще нет. Для них Армагеддон* появится всего
  лишь через несколько