венной выгоды пристально "контролируют" системы, результаты
  часто оказываются неожиданными и противоположными ожидаемым.
   Поспешим добавить: это не значит, что власть, утраченная элитами,
  досталась остальной части общества. Власть не передается, она беспорядочна,
  и в каждый отдельный момент никому не известно, кто за что отвечает, кто
  имеет реальные (в отличие от номинальных) полномочия и как долго эти
  полномочия продлятся. В этой бурлящей полуанархии простые люди становятся
  озлобленно циничными не только по отношению к собственным "представителям",
  но - что более зловеще - по отношению к самой возможности быть кем-то
  представленными.
   В результате "утешительный ритуал" голосования, свойственный Второй
  волне, начал утрачивать силу. Год от года снижается участие американцев в
  голосовании. Во время президентских выборов 1976 г. 46% избирателей остались
  дома, а это означает, что президент был избран приблизительно четвертью
  электората - в действительности одной восьмой всего населения страны(9).
  Позднее Патрик Кэддел, проводящий опросы общественного мнения, выяснил, что
  только 12% электората еще считают, что голосование вообще имеет значение.
   Подобным образом утрачивают свою притягательную силу и политические
  партии. В период с 1960 по 1972 г. число "независимых", не принадлежащих ни
  к одной партии Соединенных Штатов, выросло на 400% [624] и 1972 г. стал
  первым за более чем столетие, когда число независимых уравнялось с
  количеством