нешних экспертов. Известно, что члены британского
  парламента слабы перед бюрократией Уайтхолла, потому что им не хватает
  адекватных штатных помощников, и поэтому власть переходит от парламента к
  неизбираемой гражданской службе.
   Конгресс Соединенных Штатов, пытаясь создать противовес влиянию
  исполнительной бюрократии, создал собственную бюрократию - Бюджетное
  управление Конгресса, Управление технологической оценки и другие необходимые
  службы. Таким образом, штат Конгресса за прошедшие 10 лет вырос с 10 700 до
  18 400 человек(7). Но это просто перенесло проблемы [673] извне внутрь. Наши
  избранные представители знают все меньше и меньше о мириадах мер, по которым
  должны принимать решения, и вынуждены все больше и больше полагаться на
  суждения других. Представитель уже не представляет себя.
   В самой своей основе парламенты, конгрессы и собрания теоретически были
  местами, где можно примирить требования соперничающих меньшинств. Их
  "представители" могли совершать сделки от их имени. При сегодняшних
  антикварных и тупых политических инструментах ни один законодатель не
  способен даже уследить за многими группками, которые номинально
  представляет, не говоря уж о том, чтобы эффективно делать оценки и заключать
  сделки для них. И чем более перегруженным становятся американский Конгресс,
  германский Бундестаг или норвежский Стортинг, тем хуже положение.
   Это помогает объяснить, почему становятся непреклонными группы
  политического