а их политические права, скрытая
  классовая борьба в Польше или Советском Союзе - касались распределения этих
  новых щелей в элитных структурах.
   Однако в любой момент существовал определенный предел того, сколько еще
  людей могут поглотить правящие элиты. И этот предел в значительной мере
  определялся размером груза решений.
   Поэтому, несмотря на меритократические претензии общества Второй волны,
  целые субпопуляции отсеивались по расистским, половым и подобным основаниям.
  Периодически, когда общество совершало прыжок на новый уровень сложности и
  груз решений разбухал, исключенные группы, чувствуя новые возможности,
  усиливали свои требования равных прав, элиты открывали двери немного шире, и
  общество переживало то, что представлялось похожим на волну дальнейшей
  демократизации.
   Если эта картина хотя бы грубо верна, она говорит нам, что степень
  демократии меньше зависит от культуры, меньше от марксистского класса,
  меньше от мужества на поле боя, меньше от риторики, меньше от по[686]
  литической воли, чем от груза решений любого общества. Тяжелый груз в конце
  концов придется разделить через более широкое демократическое участие.
  Следовательно, поскольку груз решений социальной системы расширяется,
  демократия становится не предметом выбора, а эволюционной необходимостью.
  Система без нее не может работать.
   Все это предполагает, что мы вполне можем быть на пороге нового великого
  демократического скачка вперед. Ведь сам взрыв принятия решений,