ывающего синтеза кажется несостоятельной. Альтернативное решение -
  собрать мир наобум, особенно его самые забавные черепки". Но разбивка нашего
  образного ряда на крошечные кадрики не ограничивается книгами или
  литературой, она еще больше проявляется в прессе и электронных средствах
  информации.
   В этой новой культуре с ее фрагментарными, временными образами
  увеличивается разрыв между пользователями средств информации Второй и
  Третьей волн.
   Публику Второй волны, стремящуюся к готовым, установившимся моральным и
  идеологическим истинам прошлого, раздражают и дезориентируют клочки
  информации. Она испытывает ностальгию по радиопрограммам 30-х годов или
  фильмам 40-х. Она чувствует себя вырванной из пространства новых средств
  информации не только потому, что многое из того, что она видит и слышит,
  пугает и расстраивает ее, но и тип подачи материала ей незнаком.
   Вместо получения пространных, соотносящихся друг с другом "полос" идей,
  собранных и систематизированных, нас все больше пичкают короткими модульными
  вспышками информации - рекламой, командами, теориями, обрывками новостей,
  какими-то обрезанными, усеченными кусочками, не укладывающимися в наши
  прежние ментальные ячейки. Новый образный ряд не поддается классификации,
  отчасти из-за того, что выпадает из наших старых концептуальных категорий,
  но еще и потому, что подается в странной, скоротечной, бессвязной форме.
  Резко критикуя то, что они называют бедламом клип-культуры,