говоря, это кризис
  индустриальной цивилизации как целого.
   Глубокие изменения в мировой экономике угрожают выживанию корпораций в
  том виде, в каком они нам известны, бросая их руководителей в совершенно
  незнакомое и враждебное окружение. С конца второй мировой войны и до начала
  70-х годов корпорации функционировали в сравнительно стабильной атмосфере.
  "Прирост" был ключевым словом. Доллар был королем. Валюты оставались
  стабильными на протяжении длительных периодов. Послевоенные финансовые
  структуры, основанные в Бретонских лесах капиталистическими индустриальными
  правительствами, и система СЭВ, образованная Советами, казались незыблемыми.
  Валовой прирост был все еще восходящим, и экономисты настолько доверяли
  собственным возможностям контроля экономического механизма и предсказаниям
  его развития, что небрежно говорили: он "просто и легко настраивается".
   Сейчас эта фраза вызывает только насмешливую ухмылку. Президент США
  однажды пошутил, что он знает одного прекрасного рассказчика в Джоржии,
  который делает прогнозы лучше, чем экономисты. Бывший министр финансов США
  Майкл Блюменталь говорит, что "экономисты близки к банкротству в понимании
  сложившейся ситуации, как до, так и после свершившегося факта"(1). Стоя на
  груде осколков крушения экономической теории и руинах послевоенной
  экономической инфраструктуры, генераторы идей в корпорациях проявляют все
  большую и большую неуверенность.
   Тарифные ставки делают зигзаги. Курсы валют колеблются.