эти каналы связи были предназначены
  только для богатых и власть имущих, обычные люди не имели к ним доступа. Как
  отмечает историк Лаурин Зиллиакус, даже на "попытки послать письма другими
  способами" власти "смотрели с подозрением или вообще запрещали это"(28).
  Коротко говоря, если непосредственный, лицом к лицу, обмен информацией был
  доступен всем, то возникшие способы передачи информации за пределы семьи или
  поселения были в значительной мере закрыты для простых людей и
  использовались лишь для целей социального или политического контроля. В
  действительности они представляли собой оружие избранных.
   Вторая волна, вовлекая в свою сферу страну за страной, полностью
  уничтожила эту коммуникационную монополию. Это произошло не потому, что
  богатые и могущественные люди внезапно стали альтруистами, а потому, что
  технология и массовое производство Второй волны потребовали "массивных"
  движений информации, с которыми просто не могли справиться старые каналы
  связи.
   Информация, необходимая для экономического производства в "примитивных"
  обществах и обществах Первой волны, относительно проста, ее можно получить
  от кого-нибудь, кто находится поблизости, в виде устного сообщения или
  жеста. Напротив, экономика Второй волны нуждается в тесной координации
  работы, выполненной в разных местах. При этом должно создаваться и тщательно
  распределяться не только сырье, но и огромное количество информации.
   По этой причине, как только Вторая волна набирала