щренным он ни был. Короче, мы движемся по
  направлению к более общему пониманию прогресса - прогресс отныне не
  достигается автоматически и не определяется только материальными критериями.
   Кроме того, мы менее всего склонны думать, что разные общества движутся
  по одному пути, что каждое общество автоматически проходит путь от одной
  культурной станции до следующей, которая "более развита", чем предыдущая. На
  самом деле существует множество разветвлений, а не единое железнодорожное
  полотно, и общества способны достигать определенного уровня развития разными
  путями.
   Мы начинаем думать о прогрессе как о цветущем дереве с многочисленными
  ветвями, простирающимися в будущее; большое различие и богатство
  человеческих культур позволяет представить его как систему. В этом свете
  сегодняшнее движение к более разнообразному, раздробленному миру выглядит
  как важный скачок вперед - подобно тому, как в биологической эволюции важны
  обе тенденции: дифференциация и объединение, усложнение.
   Что бы ни произошло в дальнейшем, маловероятно, что культура вернется к
  наивной, прямолинейной, безмозгло-прогрессистской, какой она была в эпоху
  Второй волны цивилизации.
   Поэтому похоже, что в следующие десятилетия мы станем свидетелями
  пересмотра концепций природы, эволюции и прогресса. Однако эти концепции все
  равно должны будут основываться на более элементарных идеях - на наших
  исходных понятиях о времени и пространстве, о материи и причинности. А
  Третья