бщепринятой культурой в середине 50-х годов, когда они
  впервые начали выходить на свет из своих лабораторий. Их лексика и
  концепции, которые они выдвигали, стали использоваться социологами и
  психологами, философами и аналитиками международных отношений, логиками и
  лингвистами, инженерами и администраторами.
   Но сторонники теории систем были не единственными, кто в предыдущие
  одно-два десятилетия настаивал на более обобщенном способе изучения проблем.
   Протест против узкой сверхспециализации получил поддержку также и от
  движения в защиту окружающей среды, развернувшегося в 70-е годы, так как
  экологи в большей степени раскрыли "общность" природы, взаимосвязь видов и
  всеобщность экосистем. "Те, кто не учитывает окружающую среду, хотят
  разделить явления на составляющие и решать в каждый данный момент одну
  проблему", - писал Барри Лопес в своей статье(27). Наоборот, "те, кто
  принимает во внимание окружающую среду, стремятся смотреть на вещи иначе...
   Им присуща врожденная способность учитывать и взвешивать все, а не только
  решать частные проблемы". Экологический и системный подходы частично
  совпадали и совместно подталкивали к синтезу и интеграции знания.
   Между тем в университетах все больше высказывались в пользу
  междисциплинарного мышления. И хотя в большинстве университетов
  факультетские барьеры все еще препятствуют "перекрестному оплодотворению"
  идеями и интеграционному процессу в обмене информацией,