ою прохладную курточку. Материя была плотная, но оказалась л„гкой, вроде
  китайского ш„лка. Мой лорд снял пиджак, ул„гся на диван, прич„м ноги его
  свешивались вниз, и сказал:
   - Друг, я очень устал. Если ты чувствуешь себя в силах, - покарауль мой
  сон часа два-три. Если к тому времени не проснусь, разбуди меня обязательно.
  Теперь не удастся поспать, - потом, пожалуй, и не получится. А сил нам с
  тобой потребуется ещ„ много. Не огорчайся, что мы с тобой обо вс„м не
  переговорили. Как только я встану, мы поедим и ляжешь ты. Раскрой маленький
  чемоданчик, в н„м ты найд„шь кое-что, что забыл в доме Али и что тебе,
  заботливо осмотрев тво„ платье, посылает молодой Али. Эти чемоданы прив„з
  нам друг, у которого мы только что были.
   С этими словами он повернулся к стене и сразу заснул. Я вышел посидеть с
  книгой в коридоре на скамейке против нашего купе, чтобы стуком проводник не
  нарушил сон Флорентийца.
   Пассажиры надели кто кепи, кто панаму, кто английский шлем "здравствуй и
  прощай", как окрестили в России этот головной убор с двумя козырьками, а кто
  и просто с непокрытой головой вышел на площадку вагона. Поезд подош„л к
  перрону и остановился.
   Я открыл окно и стал смотреть на толпу... Здесь было гораздо оживл„ннее,
  чем на виденных мною прежде станциях. Торговцы с большими корзинами фруктов
  сновали по перрону. Мелькали укутанные фигуры женщин, державшихся группками,
  но я никак не мог определить, зачем они здесь. Они не торговали, а как будто
  без толку переходили с места на место, ни словом не