то он хорошо образован. А подле такой
  огненной фигуры, как Али старший, мудрость которого светилась в каждом
  взгляде и слове, - вряд ли мог жить и пользоваться его полным доверием
  неумный и неблагородный человек.
   Я подумал, что всю жизнь мальчик Али прожил в атмосфере борьбы и труда за
  дело освобождения своего народа. И, вероятно, в его представлении жизнь
  человека и была ничем иным, как трудом и борьбой, которые стояли на первом
  плане, а жизнь личная была жизнью номер два. Я не мог решить, сколько же ему
  лет, но знал, что он гораздо старше Наль. На вид он был так юн, что нельзя
  было ему дать больше семнадцати лет.
   Я снова перечел его письмо; но и на этот раз не понял, какие вещи мог
  отыскать Али в мо„м платье. Я заглянул снова в чемодан, хотел было поискать,
  где лежат носовые платки, но приподняв случайно какое-то полотенце,
  вскрикнул от изумления: в полутьме вагона сверкнуло что-то, и я узнал
  дивного павлина на записной книжке брата.
   Только теперь я вспомнил, как мы перебирали туалетный стол брата и я
  сунул эту вещь в карман. Я вынул книжку и стал рассматривать ювелирную
  чудо-работу. Чем дольше я смотрел на не„, тем больше поражался тонкому и
  изящному вкусу мастера. Распущенный хвост павлина благодаря игре камней
  казался живым, точно шевелился; голова, шея и туловище из белой эмали
  поражали пропорциональностью и гармонией форм. Птица жила!
   "Как надо любить сво„ дело! Знать анатомию птицы, чтобы изобразить е„
  такою", - подумал я. И какая-то