й деньгами бумажник; наш„л очаровательные приборы
  для умывания и для письма. Полюбовавшись всем этим, я прив„л вс„ в порядок и
  закрыл чемодан, не прикоснувшись к тому отделению, где были вещи,
  предназначенные для Наль.
   Только что я хотел приняться за чтение книги, как в дверь купе слегка
  постучали. Я приоткрыл е„ и увидел в коридоре высокого господина, по виду
  коммерсанта. Он спросил меня по-французски, не желает ли кто-либо в нашем
  купе развлечься от скуки партией в винт. Я отвечал, что я слугапереводчик, в
  винт играть не умею. А барин мой англичанин, ни слова не понимает ни
  по-русски, ни по-французски. И что я ни разу не видел в его руках карт.
  Посетитель извинился за беспокойство и исчез.
   Быть может, вс„ происходило самым обычным и естественным образом. И
  вагонный спутник был из тех многочисленных карт„жников, что способны и день
  и ночь просиживать за карточным столом. Но моей расстроенной за последние
  дни калейдоскопом сменяющихся событий фантазии уже мерещился соглядатай; и я
  невольно задавал себе вопрос: не такой же ли он коммерсант, как я слуга.
   "Положительно, - думал я, - не хватает только очутиться нам на
  необитаемом острове и найти покровителя вроде капитана Немо. Живу, точно в
  сказке".
   Я очень был бы рад, если бы Флорентиец бодрствовал. Мне становилось
  несносным это долгое вынужденное молчание под единственный аккомпанемент
  скрипящих на все лады стенок вагона и мерного стука кол„с.
   Я ещ„ раз прочел письмо Али старшего. Я представил