силе. Казалось, глаза, мечущие искры железной воли, находились в полной
  гармонии с этими руками. Можно было легко представить, что в любую минуту,
  стоит Али Мохаммеду сбросить мягкую белую одежду, взять меч в руку, - и
  увидишь воина, разящего насмерть.
   Я забыл, где мы, зачем мы стоим посреди улицы, и не могу сейчас сказать,
  как долго держал Али мою руку. Я точно стоя заснул.
   - Ну, пойд„м же домой, Левушка. Отчего ты не благодаришь Али Мохаммеда за
  приглашение? - услышал я голос брата.
   Я опять не понял, о каком приглашении говорит мне брат, и пролепетал
  какое-то невнятное прощальное приветствие улыбающемуся мне высокому и
  стройному Али.
   Брат взял меня под руку, я невольно двинулся в ногу с ним. Робко взглянув
  на него, я снова увидел родное, близкое, с детства знакомое лицо любимого
  брата Николая, а не того чужого человека под деревом, вид которого так меня
  поразил и глубоко расстроил.
   Привычка с детства, привычка видеть опору, помощь и покровительство в
  брате, привычка, создавшаяся в те дни, когда я рос только в его обществе,
  обращаться со всеми жалобами, огорчениями и недоразумениями к братуотцу,
  как-то вдруг выскочила из глубины моего сердца, и я сказал жалобным тоном:
   - Как мне хочется спать; как я устал, точно прош„л в„рст двадцать!
   - Очень хорошо, сейчас пообедаем и можешь лечь часа на два. А потом
  пойд„м в гости к Али Мохаммеду. Он здесь почти единственный вед„т
  европейский образ жизни. Дом его прекрасно и с большим вкусом обставлен.
  Очень