ишлаке нас уже ждут билеты и что мы приедем
  минут за пять до поезда.
   Лошади вс„ так же быстро мчались. В этой л„гкой бричке мне бы не усидеть,
  если бы Флорентиец не держал меня своей крепкой рукой за талию.
   Вскоре стали мелькать дома, у одного из них лошади замедлили бег, и вдруг
  на подножку с моей стороны кто-то впрыгнул. От неожиданности я отпрянул, но,
  увидев смеющуюся во весь рот физиономию, понял, что это друг. Незнакомец
  ловко присел на ободок брички, подал Флорентийцу конверт и весело затрещал
  что-то, очень его, очевидно, смешившее. Вскоре он на ходу спрыгнул и пропал
  во тьме.
   - Билеты есть. Станция уже видна, - сказал Флорентиец. - Мы мчались
  меньше двух часов. Вот и огоньки станции. Запомни, ты теперь мой двоюродный
  брат, а не слуга. Но язык русский я знаю плохо, так как вырос и воспитывался
  в Лондоне. И ты мой гид и помощник в делах, без которого я обходиться не
  могу. Между собой мы говорим только поанглийски.
   Мы подкатили к станции, сердечно поблагодарили возницу, и не успели выйти
  на перрон, как раздался свисток поезда.
   Билеты были первого класса. Вагон был или пуст, или вс„ в н„м спало. В
  просторном четыр„хместном купе не было никого. Проводник тоже спал и
  предоставил нам самим устраиваться на своих местах. Мне показалось, что он
  не совсем трезв и старается скрыть от нас сво„ состояние.
   На мо„ замечание о странном поведении проводника, даже не спросившего у
  нас билетов. Флорентиец сказал, что нет худа без добра, потому что наши
  билеты начинаются со следующей