ще; и у каждой речушки или
  озера торчали юрты кочующих киргизов или калмыков.
   - Здесь ещ„ есть жизнь, - заметил Флорентиец. - Но ночью мы въедем в
  полосу пустыни и так и поедем по ней больше суток. Жизнь заброшенных туда
  людей - это почти только одни семьи железнодорожного персонала - полна
  бедствий. Кочующие пески не дают возможности развести ни огородов, ни садов.
  Колодцы возле станций есть, но вода в них солона и не годится не только для
  питья, но даже для выращивания овощей. Питьевую воду им доставляют в
  цистернах, но далеко не в достаточном количестве, и эти несчастные воруют
  друг у друга остатки пресной воды. А на зубах у них всегда хрустит песок.
   Я представил себе эту жизнь и подумал, скольких мест ещ„ не достигла
  цивилизация. Как много предстоит преодолеть трудностей, чтобы жизнь стала
  сносной для всех.
   Постучали в нашу дверь. Это оказался проводник, спрашивавший билеты и
  извинявшийся, что он забыл их взять у нас ночью. А сейчас пойд„т проверка
  билетов, которые должны находиться у него. Флорентиец подал их проводнику. -
  Завтрак, чай, - сказал он ему с иностранным акцентом.
   Я объяснил проводнику, что мой брат желает кушать в купе, а не ходить в
  вагон-ресторан. Он взялся принести нам завтрак, но сказал, что хороший
  вагон-ресторан прицепят только в Самаре, а пока кормят плохо. На мой вопрос
  о фруктах ответил, что может их достать сейчас и даже отличные.
   Я дал ему денег, подумав, сколько же из них он пропьет. И решил, что наше
  путешествие до Москвы будет не