голове. Я думал, что это я прошлой ночью
  какому-то азиату рассказывал. Он бродил по вагонам, разыскивая своего
  товарища - слугу в коричневой одежде и никак мне не верил, что такой у меня
  не едет. Вс„ я перепугал. Мне показалось, что он прош„л в международный
  вагон, а я задремал минут на пять. А оказалось, что уже две станции
  проехали, хорошо, что контрол„р за это время не проходил. Ах, как я вс„
  перепутал спьяну! Думал, что это я ему рассказывал. - Он покачал недоуменно
  головой. - Грех-то какой! Невесть чего мерещится.
   Флорентиец ещ„ раз пожал ему руку, повторил, что жена его была в
  глубочайшем обмороке, что это бывает при родах. Он советовал ему послать
  домой телеграмму с оплаченным ответом на Самару до востребования.
   - Так вы, барин, значит доктор. Оно и видать. Только доктор и может
  человека человеком признать, пусть он и беден. Вы не гнушались мне руку
  пожать, - говорил проводник, аккуратно складывая платок Флорентийца и
  возвращая его.
   - Возьмите его на память о нашей встрече, друг, - сказал Флорентиец. - А
  это передайте вашей жене, когда верн„тесь домой, чтобы принимала по одной
  капле перед каждой едой. Когда все капли выпьет, поправится совсем. Флакон
  пусть оставит себе на память о докторе. Когда вам будет тяжело в жизни,
  поглядите на флакон, подержите в руках мой платок и подумайте о моих словах,
  как я просил вас никогда не пить.
   Он ещ„ раз пожал проводнику руку, задержав ее в своих, улыбнулся ему и
  сказал:
   - Мы еще с вами увидимся.