ся. Не теряйте мужества. Пьяный человек - не
  человек, а только двуногое животное. Не скорбите, что потеряли реб„нка, а
  радуйтесь, что жива любимая жена. Бегите, подъезжаем.
   Проводник вышел, мы остались одни. На душе моей было пасмурно. Ято знал
  отлично, что Флорентиец не говорил с проводником. Откуда он мог знать о его
  горе, его жене? Какая-то досада и раздражение опять подымались во мне: опять
  эта ненавистная таинственность.
   - Не надо сердиться, Левушка, - сказал мне Флорентиец, нежно обняв меня
  за плечи. - Право же, на свете нет чудес. Вс„ объясняется очень просто. Я
  вышел ночью в коридор, слышу, кто-то плачет и причитает. Я пош„л на голос и
  увидел этого несчастного перед откупоренной бутылкой водки, которой он
  жаловался и изливал горе по умершей жене и новорожденной дочке. Не надо быть
  врачом, чтобы знать, что у женщин при болезни почек во время родов случаются
  глубочайшие обмороки. Я уверен, что тут был как раз такой случай и что его
  жена пришла в себя, но у бедняги не было времени дождаться и убедиться в
  этом. Ты уже не дитя, - продолжал он, усаживая меня подле себя. - Тебе пора
  оставить манеру прежде всего сердиться, если ты чего-нибудь не понимаешь. Во
  вс„м, что тебе кажется таинственным и непонятно чудесным из происшествий
  последних дней, - если бы ты не раздражался, а собирал волю и бдительно
  наблюдал, ты бы сам убедился, - нет чудес, а есть та или иная степень
  знания.
   Голос его, выражение милых глаз, вс„ было так отечески нежно и ласково,
  что я приник к нему,