ата фанатики поступили так же. Сухой как щепка старый дом
  сгорел дотла. Но тут несчастья было больше. Подкупленный денщик пустил
  вечером кого-то в дом, якобы осмотреть драгоценную библиотеку брата.
  Вошедшие стали угощать его вином, до которого он был великий охотник,
  очевидно угостились и сами на славу. Как было дело дальше, никто толком пока
  не знает. Но факт, что двое там сгорели, а денщик еле выскочил из огня. Ему
  рамой расшибло голову, когда он выпрыгивал. Еле добравшийся до задней
  калитки сада, полуодетый, окровавленный, почти в безумном состоянии, он был
  подобран проходившим патрул„м и доставлен в госпиталь. Там в бреду вс„
  повторял:
   - Капитан... барин... брат... Они насильно лезли. - И снова: - Капитан...
  барин... брат... Я их не пускал... Они подожгли.
   Военный доктор, узнав от солдат, что больной им известен, что это денщик
  капитана Т., встревожился и послал доложить генералу о пожаре. Он спрашивал,
  известно ли кому-нибудь, где капитан Т., не сгорел ли он вместе с братом в
  сво„м доме? Что от денщика его узнать ничего толком нельзя, и надо думать, в
  себя он не прид„т и скоро умр„т.
   Разбуженный генерал, предубежд„нный вообще против местного населения,
  ненавидевший к тому же, когда тревожили его ночной покой, - помчался прямо к
  губернатору. Он там закатил такой спектакль, что немедленно вс„ проснулось.
  Ничего не видевшие и не слышавшие до этой минуты власти, считавшие местные
  дела не подлежащими санкциям царских властей, сразу же проснулись, прозрели
  и кинулись