ловека не заинтересуют тебя. Другой мой
  друг - грек. Он тоже человек незаурядный. Великолепный математик, но
  характера он более сложного; очень углубл„н в свою науку и мало общителен,
  бывает суров и даже резковат. Ты не смущайся, если он будет молчать; он
  вообще мало говорит. Но он очень добр, много испытал и всякому готов помочь
  в беде. По внешнему обращению не суди о н„м. Если у тебя явится охота с ним
  поговорить, - ты пересиль застенчивость и обратись к нему так же просто, как
  обращаешься ко мне.
   - Как я обращаюсь к вам?! - горячо, даже запальчиво воскликнул я. - Да
  разве может кто-нибудь сравниться с вами? Если бы тысячи дивных людей стояли
  передо мной и мне предложили бы выбрать друга, наставника, брата, - я никого
  бы не хотел, только вас одного. И теперь, когда вс„, что мне было дорого и
  близко в жизни, - мой брат, - в опасности, когда я не знаю, увижу ли его,
  спасусь ли сам, - я радуюсь жизни, потому что я подле вас. Через вас и в вас
  точно новые горизонты мне открываются, точно иной смысл получила вся жизнь.
  Только сейчас я понял, что жизнь ценна и прекрасна не одними узами крови, но
  той радостью жить и бороться за счастье и свободу всех людей, что я осознал
  подле вас. О, что было бы со мной, если бы вас не было рядом все эти дни?
  Неважно даже, что я бы погиб от руки какого-нибудь фанатика. Но важно, что я
  уш„л бы из жизни, не прожив ни одного дня в бесстрашии и не поняв, что такое
  счастье жить без давления страха в сердце. И это я понял подле вас. Теперь я
  знаю, что жизнь вед„т каждого