достал мне из саквояжа кепи вместо панамы, и... я вздохнул и отправился
  знакомиться с греком, не менее застенчивым, чем я сам.
   За свои двадцать лет я не очень часто бывал в обществе. Четырнадцать лет
  я прожил неотлучно с братом, под руководством которого проходил программу
  гимназии. Я разделял его кочевую жизнь, был с ним даже в Рском походе. Но
  когда брату пришлось перевестись с полком в дал„кую Азию, он решил отдать
  меня в гимназию в Петербурге, где у нас была т„тка. Он надеялся, что, быть
  может, удастся поместить меня у нее. Но старая чванливая дама не пожелала
  иметь такого замухрышку своим компаньоном в повседневной жизни, - и брату
  пришлось выбрать гимназию с интернатом.
   На экзаменах - я держал в шестой класс - мои познания поразили учителей.
  Я выдержал языки и математику блестяще. Сочинением на тему о сказке в
  произведениях великих писателей я их всех сразил. Они дали мне тему из
  русской литературы, я же понял е„ как тему в мировой литературе, и навалял
  со свойственным мне азартом столько, что бумаги мне не хватило. На просьбу
  дать мне еще бумаги учитель с удивлением сказал, что за всю его жизнь ему
  встретилось впервые, чтобы ученику не хватило бумаги, отпущенной на черновик
  и на переписку набело.
   Подошедшему в эту минуту директору он показал мою работу, сказав, что вот
  уже три часа, как я пишу почти не отрываясь. Директор взял мои листы, стал
  читать, прочел почти целый лист и спросил, пристально на меня поглядев:
   - Вы сын писателя?
   - Нет, - ответил я, - я сын