е. А затем, как бы для самого себя подводя итоги какого-то
  этапа жизни, - сказал ему:
   - Сейчас я на втором курсе университета и тоже горе-математик. Но мои
  занятия даже ещ„ не привели меня к пониманию, какую жизнь я хотел бы себе
  выбрать, где бы хотел жить, и даже не понимаю пока, какое место во вселенной
  вообще занимает моя персона.
   Мы стояли в коридоре, и мой собеседник предложил мне войти в его купе.
  Наш разговор - незаметно для меня - принял т„плый товарищеский характер.
  Меня перестала смущать внешняя суровость моего нового знакомого, а наоборот,
  я почувствовал как бы отдых и облегчение. Мои мысли потекли спокойнее; мне
  очень хотелось узнать об университетах Берлина и Лондона, и я был рад
  посидеть с моим новым другом.
   Но мне страстно хотелось также заглянуть к Флорентийцу и передать ему,
  что я не осрамился, выполняя его поручение, и что грек очень интересный
  человек.
   Только я собирался сказать, что зайду на минутку в сво„ купе, как дверь
  открылась, и на пороге я увидел Кон-Ананду. Он сказал, что Флорентиец заснул
  и что, если мне интересно поговорить с Иллофиллионом, он охотно посидит в
  мо„м купе и покараулит сон Флорентийца.
   Я уже знал хорошо, как крепко тот спит, и с удовольствием согласился
  поменяться местами с Анандой на некоторое время.
   Мы продолжали прерванную было беседу. Чем дальше говорил Иллофиллион, тем
  сильнее поражался я его знаниям, наблюдательности, а главное, силе его
  обобщений и выводов.
   Я и сам не лиш„н был синтетических способностей,