бирался в
  логике, сравнительно много читал. Но все мои, называемые блестящими,
  способности показались мне жалким хламом, сброшенным в лавке старь„вщика в
  общую кучу, в сравнении с ч„ткостью мысли и речи моего собеседника.
   - Как странно я чувствую себя сегодня. Точно я поступил в новый
  университет и прослушал ряд занимательнейших лекций. Но если бы вы ещ„
  рассказали мне о быте студентов, с которыми вы учились, об уровне их
  развития и интересов, - сказал я.
   И снова полилась наша беседа, прич„м мой собеседник проводил параллели
  между студенчеством Греции, Германии, Парижа и Лондона, которое он имел
  возможность наблюдать.
   Я ловил каждое слово. Он говорил так просто и вместе с тем так образно,
  что мне казалось, будто я сам путешествую вместе с ним, вс„ слышу и вижу
  собственными глазами. Страстная жажда знаний, жажда видеть мир, людей,
  узнать их нравы и обычаи наполнила меня экстазом. Я перестал отдавать себе
  отч„т о времени и месте, забыл, что я вс„ сво„ образование получил трудам
  брата, бедного русского офицера, и решил, что непременно увижу весь свет и
  не оставлю ни одного угла, не побывав там.
   - А хотелось бы вам путешествовать? - услышал я вопрос И. Точно
  свалившись с неба, я осознал, что никак не смогу объехать не только всего
  мира, но даже своей родной России, потому что я беден и до сих пор умею
  зарабатывать только гроши уроками да переводами.
   - Хотеть-то я очень бы хотел, - вздохнув, ответил я. - Но мне не вез„т с
  путешествиями.