необычайность последующих событий похоронили тот вывод в мо„м сознании, зато
  сейчас он стал мне ясен: я понял, что я совсем не знал моего брата, что вс„
  то, что он отдавал мне, - круглому сироте, стараясь вознаградить меня за
  бедность детства без материнской ласки и нежности, - было только небольшой
  частью сознания моего брата...
   И вдруг, как маленький мальчик, я разрыдался. Я почувствовал себя ещ„
  более одиноким, обманутым чудесной иллюзией, которую я сам себе создал. Я
  принимал брата-отца за то существо, которое всецело принадлежало мне; у
  которого первейшей заботой был я и который всю ценность жизни видел во мне.
   До этой минуты я полагал, что и он, как я сам, начинал и кончал свой
  день, идя мысленно рядом со мной и делая все дела обиходной жизни для того
  только, чтобы в конце какого-то периода жизни увидеться со мной и уже не
  разлучаться никогда более.
   Теперь, в огромной внутренней борьбе, я разглядел в мо„м брате лицо
  другого, незнакомого мне человека. Я увидел ряд его интересов, не имеющих ко
  мне никакого отношения, его спаянность с другими, едва знакомыми мне людьми.
   И в первый раз мелькнул у меня в сознании вопрос: "Что такое вообще брат?
  И кто настоящий брат? Какую роль играет родство людей по крови? Что ближе:
  гармония мыслей, чувств, вкусов или привязанность единоутробия?"
   Я не замечал, что сл„зы продолжали литься из моих глаз. Но теперь это
  были не бурные рыдания ревнивого разочарования, какой-то иной, сладкий
  привкус получили мои сл„зы. Не то я временно