октор очень строг, и вам позволено есть
  только жидкие каши и кисели.
   Он помог мне сесть в постели и, как ни осторожно он это делал, я едва не
  упал в обморок. Он быстро дал мне глоток вина, и вскоре обед был кончен; но
  ему пришлось кормить меня с ложечки.
   Такая моя жизнь длилась около месяца. И сколько раз я ни спрашивал о
  маме, она всегда или спала, или устала, или поехала за покупками. На мои
  вопросы, чья это комната, он всегда отвечал: "Ваша". Как-то раз я спросил,
  отчего няня не прид„т ко мне. Он ответил, что если я помню е„ адрес, он
  напишет ей, чтобы она приехала.
   - Как же я могу не помнить адреса няни? - возмущенно сказал я. - Это вс„
  равно, как если бы я забыл адрес своей матери.
   И я тут же продиктовал ему адрес няни, прося, чтобы завтра же она меня
  навестила. Он засмеялся и сказал, что если достанет ков„р-самол„т,
  непременно слетает за ней сам. И здесь я опять ничего не понял.
   Прошла ещ„ педеля; меня навещал несколько раз вельможа-доктор и позволил
  встать. Это была сущая комедия, когда я с помощью Ананды попробовал первый
  раз встать. Роста для своих пятнадцати лет я был очень большого; а за время
  болезни я так вырос, что поразил даже доктора.
   - Можно ли так быстро расти, дружок? - сказал он мне, смеясь. - Если ты
  будешь продолжать в таком же духе, тебя никто, даже няня, не узнает.
   На этот раз я вс„ же отдал себе отч„т, что времени прошло довольно много,
  а няни вс„ нет и мама вс„ прячется. Я посмотрел на доктора. Но он, как бы не
  замечая моего молящего взгляда,