омог мне надеть халат, и оба они с Анандой
  довели меня до окна, где стояло высокое кресло с подножкой; так что, сидя в
  н„м, я мог любоваться открывавшимся из окна видом.
   Я смотрел неотрывно впер„д, на видневшееся вдали море; смотрел на сад,
  спускавшийся к морю, не узнавая ландшафта, и не мог ничего понять. Я спросил
  доктора, почему я здесь живу? Ведь мой дом в долине у самого моря, а здесь,
  высоко на горе, я никогда не был и не знаю этого места.
   Лицо доктора было очень серь„зно, хотя и очень спокойно. Он взял мою
  руку, держа е„, как считают пульс, но я был уверен, что он только хотел
  передать мне часть своей энергии и бодрости.
   - Если ты хочешь видеть няню, - тихо сказал он, поглаживая свободной
  рукой мои волосы, - я могу е„ позвать. Но я хотел тебе сказать, мой мальчик,
  что ты уже почти мужчина, а няня твоя слаба и стара. Ей, вероятно, придется
  сообщить тебе кое-что неприятное. Старайся быть спокойным; думай, как бы
  облегчить ей эту трудную минуту. Забудь о сво„м горе, если оно тебя поразит;
  старайся только не допустить себя до сл„з, чтобы старушка видела, что она
  вырастила мужчину, а не бабу в панталонах.
   Он повернулся к двери и сказал по-итальянски кому-то, чтобы привели мою
  няню. Затем снова приняв прежнее положение, стал ласково гладить мои волосы,
  тихо говоря:
   - Вс„ движется в жизни, мой мальчик. В жизни человека не может быть ни
  мгновения остановки. Двигаясь по своим делам и встречам, человек растет и
  меняется непрестанно. Вс„, что носит в себе сознание как логическую