учной работой доктора и диссертацией,
  которую тогда писал Ананда.
   Я уже мог выходить, бродил по саду, даже спускался к морю. Но читать
  доктор мне не позволял, сказав, что если хоть одна неделя пройд„т без сл„з,
  - он разрешит мне читать. Желанье начать читать и учиться было так велико,
  что я выдержал характер и ни разу не обнаружил своего горя, доверяя его
  только подушке по ночам.
   Однажды в праздничный день доктор велел заложить коляску, и мы поехали с
  ним прокатиться, чтобы я мог полюбоваться красотами Сицилии. Природа
  казалась мне волшебной сказкой.
   По дороге доктор спросил меня, хорошо ли я знаю историю своей родины. К
  стыду своему, я должен был признаться, что совсем не знаю. По возвращении с
  прогулки доктор пров„л меня в свой кабинет, где было так много книг, что я
  даже сел от изумления. Не только стены были ими заставлены, но через всю
  комнату шли до потолка полки с книгами, образуя узкие коридоры, в каждом из
  которых стояла передвижная лесенка. Доктор вош„л в один из книжных коридоров
  и достал мне историю Древней Греции на немецком языке.
   С этого дня началось мо„ обучение. Каждый из моих новых друзей находил
  возможность отрываться от своих дел, чтобы заниматься со мной. Я старался
  изо всех сил, так что моей старушке няне приходилось жаловаться на сво„
  одиночество; и только это заставляло меня бросать книги и уроки и идти с нею
  к морю.
   Я обнаружил способности к математике, и мне дали шутливое прозвище
  "Эвклид". Так меня и звали мои наставники, одна няня