яня кликала меня Лоллионом.
   Шесть месяцев труда и тихой жизни вылечили меня совершенно. Вырос я еще
  больше, но оставался вс„ таким же тощим, и горе мо„ так же разъедало мо„
  сердце.
   Однажды за обедом доктор сказал, что через педелю ему надо ехать в Рим,
  там пробыть месяц, а затем отравиться Берлин по целому ряду дел.
   - Не хочешь ли поехать со мной в качестве секретаря? - обратился он ко
  мне.
   Я нерешительно посмотрел на Ананду, тот ласково мне улыбнулся, но молчал.
   - Что тебе мешает? - снова спросил меня доктор. - Неужели тебе не хочется
  видеть мир, о котором ты столько читаешь в последнее время.
   - Мне очень хочется видеть мир, особенно Рим. Кроме того, я был бы
  счастлив быть вам полезным и чем-нибудь отплатишь за вс„ то, что вы сделали
  для меня. Но я боюсь, что не сумею быть таким секретар„м, какой вам нужен. Я
  вс„ же постараюсь быть слугою честным и усердным. И ещ„ меня смущает, -
  продолжал я, - как перенес„т разлуку няня? Кроме меня у не„ нет никого.
   - У не„ есть сын в Риме. Мы е„ туда отвез„м. Когда будем возвращаться, ты
  уже научишься разбираться в поездах и маршрутах, заедешь за ней в Рим и
  привез„шь сюда. Решайся. Тем более, что тебе придется когда-то вступать в
  жизнь и получить систематическое образование. Во время этого путешествия ты
  сможешь выбрать по вкусу место, где будешь учиться; а о дал„ком будущем не
  стоит думать.
   Чтобы закончить в коротких словах мою - отныне счастливую - историю
  жизни, прибавлю, что через несколько дней мы выехали с доктором и