аш труд. Вы должны сами
  зарабатывать себе на хлеб и научить тому же вашего сына.
   - Я не кухарка и не гувернантка, чтобы зарабатывать себе на хлеб. Я
  барыня, слышите вы, ба-ры-ня! Была, есть и буду!
   - Достаточно сейчас взглянуть на себя в зеркало, чтобы убедиться, что вы
  не барыня в том смысле, в каком должно понимать привилегии этого понятия -
  высокую культуру, самодисциплину и самообладание, - ответил И.
   - Вы очень дерзки и самонадеянны. Я никуда не уеду и ничуть вас не боюсь,
  - закричала т„тка.
   - Ах, если бы вы понимали, что вам следует бояться только себя, вы сумели
  бы защитить сына от всех бед и вывели бы его в люди. И не был бы он, вслед
  за вами, приживальщиком, обещая стать негодным человеком. Вы боитесь,
  лишиться сестринского крова, отравленного для не„ вами. Но поймите же, я не
  угрожаю, не запугиваю вас, только разоблачу перед родными. И они не станут
  более терпеть вас у себя ни минуты, и вы останетесь на улице. Уйд„те
  добровольно, я обещаю найти вам работу. Вы должны понять, что трудиться
  обязаны все, а вы - в особенности.
   - Да не могу я быть гувернанткой, - снова закричала она. - Никому не
  может прийти в голову допустить вас к детям. Помимо дурного характера,
  помимо эгоизма и злобы, которыми вы дышите, как кипящий кот„л, вы не имеете
  даже начального понятия о такте. А бестактный человек, даже добрый, так же
  вреден реб„нку, как плохой зараженный воздух. Я имел в виду дать вам письмо
  к своему другу в Москве. Он вед„т большое литературное дело, и ему