в драму этих жизней. Севастополь сразу напомнил, что здесь мы сядем
  на пароход и снова отправимся на Восток; и я погрузился в мысли о брате и
  его судьбе в эту минуту.
   Нарядная публика выходила из нашего вагона, и не менее нарядные люди
  встречали прибывших на перроне. Вес„лые возгласы, смех, объятия. И снова
  резанула мысль, что меня встречать некому и некого мне прижать к груди во
  вс„м мире, хотя в н„м миллионы людей.
   И. взял меня под руку, взглянув, как мне показалось, не без укора. Через
  минуту мы вышли, вслед за носильщиком, на перрон, где ждала нас Лиза рядом
  со стариком высокого роста с небольшой седой эспаньолкой, очень красивым,
  гордым и элегантным.
   Лиза подвела его к И. и сказала, что в вагоне упала так неловко, что
  разбила всю левую щ„ку и висок. И вот доктор помог ей какой-то микстурой так
  хорошо, что и следа от ушиба почти не осталось.
   Старик, - дедушка Лизы, - перепуганный внезапной болезнью внучки,
  высказал признательность. Он спросил, куда мы едем, сказав, что у него есть
  запасной экипаж и он может довезти нас до Гурзуфа. И. поблагодарил, говоря,
  что мы останемся в Севастополе.
   - В таком случае, разрешите моему кучеру довезти вас до лучшей гостиницы,
  - сказал он, снимая шляпу.
   Я видел, что И. очень этого не хотелось, но делать было нечего, - он тоже
  снял шляпу, поклонился и принял предложение.
  
  
  
   ГЛАВА Х
   В СЕВАСТОПОЛЕ
   Все вместе мы вышли из здания вокзала. Старик велел нашему носильщику
  отыскать в целой веренице всевозможных собственных