был поражен, как быстро промелькнуло время, - скоро
  нам предстояло двинуться в путь.
   Наконец матрос доставил последние вещи в нашу каюту, закрепил их, к моему
  большому удовольствию, и мы расплатились с агентом, делавшим вид, что
  помогает, а на самом деле суетившемуся возле матроса без смысла и толку.
   И у меня мелькнула мысль, что жизнь моя в последние дни, пожалуй, чем-то
  напоминает суету этого агента. Я тоже всего лишь ассистирую, когда другие
  действуют, не видя в сво„м собственном поведении ни логики, ни смысла, ни
  толку.
   И. поблагодарил агента, дав ему добавочный куш; тот рассыпался в
  благодарностях и подал И. свою карточку с адресом, уверяя, что окажет нам
  любые услуги, стоит только ему написать или телеграфировать в Севастополь.
  И. взял карточку, назвал мою фамилию и сказал, что, весьма возможно, мы ещ„
  будем нуждаться в его услугах. Кстати, спросил он, отправится ли следом в
  Константинополь такой же быстроходный пароход.
   Агент рассмеялся и сказал, что такого чудо-парохода больше нет. К тому же
  наше судно не будет заходить в порты, только в Одессу.
   Последним нас покинул матрос из штата судовой прислуги, приставленный к
  нашей каюте. Малый был вес„лый и расторопный, он бегал по трапам, как сущий
  акробат.
   Хорошие чаевые сделали его ещ„ более любезным, и он объяснил нам, что
  пассажиры каюты-люкс могут не спускаться к табльдоту, а требовать кушанья к
  себе наверх.
   Через несколько минут он появился по собственной инициативе с меню
  завтраков, обедов и ужинов.