ельства капитана. Это вам будет неинтересно.
   Говоря вс„ это, он усадил нас под т„мно-синим тентом, опустил такие же
  занавески и подал прекрасные бинокли.
   - Итак, будьте как дома, - и до свиданья. Как только выйдем в море, вам
  придется покинуть мои владения.
   Он приложил руку к козырьку фуражки и сош„л вниз.
   - Вот вс„ и устроилось, лучше чем вы хотели, - сказал я.
   Он кивнул головой, взял свой бинокль и принялся рассматривать публику,
  которая стала собираться на берегу. Я видел, что ему не хочется
  разговаривать, и мне не оставалось ничего другого, как последовать его
  примеру.
   Должно быть, наш пароход сидел очень глубоко в воде, так как посадка шла
  с противоположной стороны гавани. Теперь нам были видны несколько элегантных
  экипажей с разряженной публикой; дамы в белых платьях, с белыми зонтами и
  мужчины в белых костюмах и панамах.
   Бинокли были превосходны, можно было отч„тливо рассмотреть даже лица.
  Меня больше всего занимали те, кто ш„л по левым мосткам, очевидно публика из
  первого и второго классов. По правым мосткам двигались те, кто тащил на себе
  свои узлы и сундучки. Мелькали и фески, и п„стрые халаты; двигались кучками
  женщины, закутанные с ног до головы в ч„рные бурнусы, с т„мными сетками на
  лицах, в сопровождении детей разных возрастов.
   - Вот это удача, - вдруг услышал я возглас И. Он показал мне на двух
  высоких мужчин в т„мных костюмах и красных фесках, вступивших на мостки и
  выделявшихся на фоне элегантных белых фигур.
   Я принялся их разглядывать.