, успокаивающие головокружение
  и рвоту, поскольку вряд ли Ананда мог не предвидеть качки.
   Я предоставил самому И. искать пилюли; он действительно их наш„л очень
  скоро и сейчас же заставил меня принять одну из них.
   - Ты полежи немного, дружок, - сказал он мне. - Если пилюли будут тебе
  полезны во время качки, то сейчас ты должен почувствовать л„гкое
  головокружение и тошноту, - говорил он, подавая мне пижаму и ночные туфли. Я
  чувствовал себя превосходно, но сообразил, что времени полюбоваться морем
  будет ещ„ вдосталь, а сейчас неплохо и полежать, - надел пижаму и вытянулся
  на мягком диване.
   Оказалось, что лечь было самое время. Не успел я подумать, какое чудное
  подо мной ложе, как вс„ завертелось у меня перед глазами, застучало в
  висках, замутило. Я даже издал нечто вроде стона. Рука И. легла на мой лоб,
  он нежно вытер мне лицо, покрывшееся мгновенно испариной, и, наклонившись,
  заботливо положил под голову мягкую подушку.
   - Это очень хороший признак, Левушка, - услышал я его голос, словно бы И.
  находился где-то очень далеко. - Через несколько минут ты оправишься и
  будешь нечувствителен даже к сильной качке. Если же буря начнется, как
  думает капитан, на рассвете, - успеешь закалить этим лекарством организм и
  сможешь отлично помогать пассажирам. Ты говорил, что хочешь работать. Вот
  тебе жизнь и посылает сразу же случай стать самоотверженным слугой людям,
  которые не закалены и не подготовлены к тем страданиям, что ждут их сегодня.
  Если у тебя не появится страха, если