ли ты не отдашься чувству брезгливости, а
  будешь отыскивать перепуганных детей и взрослых, чтобы нести им бодрость и
  помощь, - ты положишь основание своей новой жизни труда и любви, и такое
  глубокое, что все дальнейшие испытания будут тебе не страшны.
   Я слышал его, очень хорошо понимал, но положительно не мог двинуть ни
  одним пальцем.
   Не знаю, сколько времени я так лежал, но наконец почувствовал, что удары
  в виски прекратились, тошнота прошла. Но отвратительное состояние
  головокружения, когда вс„ плыло передо мною, оставило настолько неприятное
  впечатление, что я вс„ ещ„ боялся открыть глаза. Но с каждой минутой я
  чувствовал себя вс„ лучше и в конце концов поднялся с дивана, радостно глядя
  на И., и мгновенно забыл все только что испытанные ощущения.
   - Да ты, Левушка, герой; я даже не ожидал, что ты так легко отделаешься.
  Когда я привыкал к этому лекарству, - противоядию от качки, - я подолгу
  лежал без движения, - весело говорил мне И. - Мне кажется, что за эти дни,
  Левушка, ты смог увидеть, сколько героического напряжения может потребовать
  вдруг от человека жизнь, и он, проснувшись утром вес„лым, беззаботным
  реб„нком, к вечеру становится взрослым; и судьба кличет его на такой подвиг,
  о котором он только читал в сказке.
   - Это верно, как и вс„, что я от вас успел услышать, - ответил я И.,
  надевая костюм. - Быть может, и не на такие пустяки, как глотанье гадких
  пилюль, я был бы способен, если бы умел всегда держаться в кругу
  сосредоточенного внимания.