сок не
  могла бы никого ввести в заблуждение. Старший из турок, которому я был
  представлен как брат друга И., а потому также и его брат, ласково улыбнулся
  мне, познакомил с молодым своим спутником, оказавшимся его сыном, и подал
  мне письмо Ананды. Он назвал сво„ имя, но так непривычно оно прозвучало и
  показалось таким длинным, что я его не разобрал даже. Он был очень красив;
  но теперь показался мне много старше, чем издали, когда я видел его в
  бинокль, и особенно рядом с сияющим молодостью и красотой И.
   Я заметил, что оба турка чрезвычайно почтительны с И. и так же
  беспрекословно внимают ему, как сам И. и Ананда слушали Флорентийца.
   Младший турок меня очень удивил. Оба они качались мне черноглазыми; но
  когда луч солнца упал на бронзовое лицо молодого, - я увидел, что от
  густейших длинных ч„рных ресниц и больших зрачков глаза его только кажутся
  черными. Когда же зрачки сузились на солнце, я увидел т„мно-синие глаза,
  очень внимательные и добрые.
   Я прямо сгорал от нетерпения прочесть письмо, даже щ„ки мои покраснели.
  Но правила воспитанности не позволяли мне прочесть его немедленно, и, не без
  вздоха, я положил письмо в карман.
   Разговор ш„л о предстоящей буре, и старший турок передал И., что слухи
  уже проникли в первый класс, и все волнуются, особенно дамы. Младший
  прибавил, что сейчас повсюду расклеивают приказ за подписью капитана, чтобы
  после ужина никто не выходил на палубу и все оставались во внутренних
  помещениях, так как выходы на палубу будут