т закрыты ввиду возможной качки.
   И. поделился со своими друзьями желанием подежурить в третьем и четв„ртом
  классах во время бури. Они сказали, что непременно присоединятся. Но прежде
  надо было заручиться согласием капитана, который собирался закрыть нас в
  нашей каюте, приперев дверь какими-то особыми щитами.
   Старший турок взялся разыскать капитана, но И. захотел непременно пойти
  вместе с ним, и мне пришлось остаться с глазу на глаз с молодым турком.
   Пока я придумывал, о ч„м бы мне начать с ним разговор, он сказал, что
  очень устал от экзаменов, что он естественник и переш„л на третий курс
  Петербургского университета. Я очень удивился, ведь и я студент второго
  курса того же университета, математик, и поразился, как это я его прежде не
  приметил. Он же, оказалось, видел меня не раз: и моя репутация не только
  математика, но и хорошего литератора известна почти всем.
   Я смутился, покраснел и стал умолять его ничего не говорить о моих
  литературных трудах; я давал читать их только близким друзьям и не понимаю,
  как это могло получить огласку.
   По словам турка, вс„ произошло очень просто. На вечеринке в пользу
  больного товарища кто-то из студентов прочел мой рассказ. Рассказ так
  понравился публике, что потребовали огласить имя автора. Меня долго
  вызывали, не поверив в мо„ отсутствие, и успокоились, только когда кто-то
  сказал, что я уехал в Азию. И что тогда же было решено послать мой рассказ в
  журнал, чтобы по возвращении в Петербург меня ждал приятный сюрприз.