знаю, чего во мне было больше: авторской гордости или возмущения тем,
  что могли без меня распорядиться моим рассказом.
   Нас прервали раздавшиеся вблизи голоса, и мы увидели капитана и двух
  наших друзей.
   - Я не могу запретить вам помогать беднякам, которым придется хуже всех,
  если буря грянет, - говорил своим металлическим голосом капитан. - Но зачем
  вам мучить этих детей? - продолжал он, указывая на нас. - Пусть себе спят
  или сидят в каютах. Немало будет ещ„ бурь в их жизни. Если хоть от одной их
  можно уберечь - слава Богу!
   - Эти дети будут очень нам нужны как братья милосердия. Дать лекарство
  или влить рому в рот зам„рзшему человеку не так легко, когда качка кладет
  пароход чуть ли не набок, - ответил ему И. - Наши дети закалены и бури не
  испугаются.
   Капитан пожал плечами и заметил, что снимает с себя ответственность, если
  волна смоет кого-либо из нас: что мы все понимаем, какой опасности
  подвергается даже бывалый человек в сильную бурю, а не только неопытный
  мальчик; и что он ещ„ раз предлагает оставить нас, молодых, в каюте.
   И. настаивал на сво„м. Я было думал, что сейчас начнется ссора, но, к
  моему удивлению, капитан пристально посмотрел на И., поднял руку к козырьку
  фуражки и, усмехнувшись, сказал:
   - Выходит, вы хотите быть капитаном на палубе четв„ртого класса этой
  ночью. Согласен е„ доверить вам; действуйте как санитары. Но в помощь вам не
  смогу дать ни одного матроса, кроме разве того рыжего, что приставлен к
  вашей каюте. Он силач, но глуп; хотя парень