красных цветов, издававших сильный, но не
  одуряющий аромат.
   По довольно широкой аллее мы двинулись в глубину сада, теперь уже рядом,
  и подошли к освещенному дому. Окна были открыты настежь, и в большой длинной
  зале были расставлены небольшие, низкие круглые столики, придвинутые к
  низким же широким диванам, тянувшимся по обеим сторонам зала. Подле каждого
  столика стояло ещ„ по два низких широких пуфа, как бы из двух сложенных
  крест-накрест огромных подушек. На каждом пуфе - при желании - можно было
  усесться повосточному, поджав под себя ноги.
   Весь дом освещался электричеством, о котором тогда едва знали и в
  столицах. Али был яростным его пропагандистом, выписал машину из Англии и
  старался присоединить к своей, довольно мощной, сети своих друзей.
   Но даже самые близкие друзья не решались на такое новшество, только один
  мой брат да два доктора с радостью осветили свои дома электричеством.
   Пока мы проходили по аллее, навстречу нам быстро вышел Али молодой, а за
  ним Наль в роскошном розовом халате, который я тотчас узнал, с откинутым
  назад богатейшим покрывалом.
   Не виданный мною прежде затканный жемчугом и камнями женский головной
  убор, перевитые жемчугом же т„мные косы лежавшие на плечах и спускавшиеся
  почти до полу; улыбающиеся алые губы, быстро говорившие что-то Али... Я
  хотел сдвинуть чалму, чтобы услышать голос девушки, но быстрый взгляд Али
  как бы напомнил мне: "Вы глухи и немы, погладьте бороду".
   Я злился, но старался ничем не выказать своего раздражения