дав ещ„ какие-то специальные распоряжения, капитан опять поднялся в
  четв„ртый класс, и мы последовали за ним.
   Здесь он обратился к мужчинам с речью, которую мы переводили на все
  языки, правда в основном помогали наши турки, знавшие восточные и балканские
  наречия. Капитан сказал, что всякого, кто будет замечен в пьянстве или игре
  в кости в эту ночь, немедленно посадят в карцер. Тем, у кого была с собой
  водка, он велел сдать е„ немедленно. Должно быть, никому не хотелось в
  карцер: и со всех сторон, без всякого сопротивления, протягивали бутылки и
  даже бутыли водки. Если кто-то медлил, то под красноречивыми взглядами
  соседей неохотно, но вс„ же отдавал припас„нное в дорогу.
   Нечего было опасаться, что кому-то удастся утаить флягу. Теперь уже
  проявляли свои сыскные таланты цыгане. Обиженные и разлученные со своими
  женщинами, отдавшие водку из страха перед наказанием, они вымещали на
  спутниках свою досаду; и невозможно было укрыть пьянящее зелье от их зорких,
  пылающих глаз.
   Вскоре большая корзина была доверху наполнена и унесена. Капитан добавил,
  что всякий имеет право передать на хранение деньги судовому кассиру -
  независимо от суммы - и затем получить е„, где и когда пожелает; и если
  желающие найдутся, - он пришлет кассира в помещение третьего класса. На этом
  наш обход окончился.
   Когда мы вернулись к себе, И. дал мне ещ„ одну омерзительную пилюлю. На
  этот раз голова не кружилась: но тошнота, удары в висках и какое-то
  трепетание тела были, пожалуй, ещ„