гли удерживать втро„м.
   - Левушка, - кричал И. - скорее, из зел„ной коробочки Флорентийца, пилюли
  всем, капитану первому.
   Я был прижат к рубке таким сильным ветром, что стоял очень устойчиво. Это
  помогло мне без труда достать коробочку, но я понимал, что если снова ударит
  волна, мне не удержаться на ногах. Я собрал все свои силы, в воображении
  мо„м мелькнула фигура Флорентийца, о котором я неотступно думал вс„ это
  время. Сердце мо„ вдруг забилось от радости, и так близок был ко мне в эту
  минуту мой друг, точно я увидел его рядом. Положительно, если бы я спал, то
  был бы уверен, что вижу его во сне, - так отч„тливо нарисовалась мне белая
  фигура моего дорогого покровителя.
   Я почувствовал такой прилив сил, словно мой обаятельный друг и в самом
  деле был подле. Я вынул пилюли, мне стало весело, и я, смеясь, наклонился к
  капитану. Тот даже рот раскрыл от удивления, увидев меня смеющимся в миг
  ужасной опасности, чем я немедленно воспользовался, сунув ему пилюлю в рот.
   Точно дивная рука Флорентийца помогла мне, - я забыл о толчках, дрожании
  судна, ударах волн; забыл о смерти, таящейся в любом последующем натиске
  стихии, - я всем раздал пилюли и последним проглотил сам. Глаза привыкли,
  вокруг точно посветлело. Но различить, где кончается вода и начинается небо,
  - не было возможности.
   Теперь все мужчины держали руки на рулевом колесе. Мне вс„ ещ„ казалось,
  что я вижу высокую белую фигуру Флорентийца, стоящую теперь рядом с И. Он
  как бы держал свои руки на его руках. Да и командовал капитан,